Теперь же она могла бы отдыхать, посиживать в саду и радоваться жизни. Но это было не в ее характере.

— Джаред, — снова окликнула она внука спокойным голосом, в котором, однако, чувствовалась твердость. — Рассказывай, что случилось в городе.

— Случайно встретил… старого приятеля. Ничего особенного.

Бабушка недоверчиво покачала головой.

— Я что-то почувствовала, но карты сегодня оказались на редкость скрытными. Они ничего мне не сказали об этом старом приятеле.

— Этого не смогли бы предсказать даже духи твоих животных, — откликнулся Джаред, не выходя из грузовика.

— Может, и не смогли бы. — Старушка пожала плечами. — А может, они хотели, чтобы все открывалось в свое время.

Четыре года — это чертовски много времени, подумал Джаред. Слишком много, чтобы ждать еще каких-то откровений.

Единственным контактом с Авой за все это время стал один телефонный звонок, который прозвучал вскоре после ее отъезда. Но он не хотел слышать ее оправданий, не хотел знать, как и почему она предпочла ему другого мужчину.

Он включил зажигание.

— Я вернусь, — крикнул он Муне, давая задний ход. — Мне надо в последний раз повидаться с этим старым приятелем.

Джаред еле расслышал имя, произнесенное бабушкой и подхваченное ветерком, которое болью отозвалось в сердце.

— Ава Томпсон.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Из окна гостевой спальни скромного домика, который снимала ее сестра, Ава смотрела на свою дочурку Лили трех с половиной лет, весело игравшую на заднем дворе с двумя маленькими девочками из соседнего дома. Малышки возились в песочнице.

Ава почувствовала, как дрогнуло сердце при виде дочери. Лили нравилось играть на свежем воздухе, она любила шумную возню, беготню и подвижные игры с другими детьми. Но Нью-Йорк не подходящее место для девчушки, в чьих жилах течет горячая кровь и которая уже в таком раннем возрасте отличалась завидным упорством и пылкостью. В один прекрасный день эти черты характера заставят ее задуматься, кто ее отец и где он.